На окраине Ленобласти воспитывают излишне гордого фермера. Это у других можно даже наварить на казенной земле, а тут - своя деревня.
В Сланцевском районе по решению суда под домашним арестом до конца марта (а всего уже почти полтора года) остается местный фермер Максим Нисневич. Вообще-то он коренной петербуржец, в прошлом артист балета, имеет второе гражданство – Германии, за что деревенские уже называли его "немец проклятый". В уголовном же деле - три эпизода мошенничества с землей и ущерб бюджету под миллион после того, как взял в аренду три надела, зарегистрировал на них дома и выкупил за 3% от кадастровой стоимости. Для Ленобласти дело привычное. Так в частные руки могут уходить и видные участки у озера, которые потом еще и перепродают втридорога, а тут не продавал. Сланцевские посчитали, что Нисневич возвел не дома, а бутафорию, а значит, на льготный выкуп не имел права. И ему теперь светит до шести лет.
47news отправился в деревню Втрою узнать, что делает Нисневич.
Один в поле
По запрету суда он не пользуется интернетом и телефоном, а гостей – можно, если это не участники процесса. Только кто ж в такую глушь-то поедет.
Втроя от Петербурга в 250 км, зимой да с плохими дорогами почти 4 часа, еще и пропуск заранее оформлять – территория приграничная, сюда из Эстонии ближе. Зато ни души, вся деревня - одна улица да с десяток домов. У Нисневича самый видный, какому место где-нибудь в дорогом пригороде мегаполиса. Думается, с таким комфортом да в такой тишине на свежем воздухе нашлось бы немало желающих побыть арестантом. Но это если не думать про приговор.
Фото в материале - 47news
Хозяин мне рад. Он же тут только с собакой, да и тот самостоятельный товарищ, сам ходит гулять по деревне. Ему-то можно хоть когда, а Нисневичу только с 18 до 20 либо по своему участку от забора до забора. Там просторно, вид на поля. А деревня – да что деревня, говорит, чай не Бродвей, от края до края улицы – с полкилометра, магазинов нет, автолавка приезжает только летом. Сначала ходил, так местные звонили в полицию: про разрешенное время им же неведомо.
Уголовное дело, как он считает, началось после доноса жителей о том, что, дескать, немец-Нисневич получил во Втрое землю "без войны". А до того он активно стал скупать и оформлять здесь в аренду участки, задумал проект по переселению русских немцев, писал жалобы на заросли борщевика, незаконные свалки на сельхозземлях. Кажется, городской делец пришелся здесь не к месту.
- Чем вы тут занимаетесь целыми днями? - спрашиваю.
- Полежу, похожу, опять полежу, - смеется. – Первые полгода спортом занимался, потом бросил – разболелось плечо. Много старых фильмов пересмотрел, весь "Клан Сопрано", там столько сезонов, что только на домашнем аресте осилишь. Читаю много, особенно стоиков: Сенеку, Марка Аврелия. Библию просматриваю.
- Это из-за ареста вас на такое потянуло?
- Я всегда этим интересовался, а сейчас просто появилось время.
Продукты из Сланцев ему привозят работники – не все разбежались от фермера-"уголовника", потому и заготовка сена не встала. А иначе бы "сгинул": до ареста же жил в основном в Петербурге, там друзья, половина, говорит, куда-то пропала, возможно, из-за следствия. Подруга жизни – певица, с делами, машину сама не водит, приезжает с 5-летней дочкой редко, на такси. Есть еще старшая, Мишель, кстати, как и Нисневич, с гражданством Германии, но выбрала жить и учиться в России. Сейчас на первом курсе в вузе, тоже особо не до деревни. Но летом и на каникулах семья была с Максимом безвылазно, а Мишель и друзей привозила, рассказывала, какой ее отец "опасный преступник", местный Дон Корлеоне.
Участки из уголовного дела вместе площадью меньше гектара. Ему вменяют, что дома на них не соответствовали СНИПам и своду правил для жилых домов. При этом в Земельном кодексе, который дает право выкупа по льготной цене, не прописано, каким именно должен быть дом. У Нисневича были каркасники 3 на 6 на свайном фундаменте.
- Вы же могли в Германию уехать, пока не закрутилось. Не жалеете?
Сейчас у него изъяты немецкий паспорт и российский загран.
- А зачем? Убегать, быть здесь в розыске, не видеть никогда ни мать (ей уже 95), ни детей, потерять все имущество на многие десятки миллионов и в 58 лет начинать жить с нуля? Смысла нет, я это даже не рассматривал. И потом, я не считаю себя виноватым. Лучше отсижу, а потом уж драпать отсюда без оглядки. Биться с левиафаном Сланцевского района точно не готов.
Два дня домашнего ареста засчитывается как один день под стражей, так что 9 месяцев, можно сказать, "отсидел", к тому же надеется на условно-досрочное.
Медаль района
На ноге у него браслет, а в кармане – что-то вроде пульта, который к этому браслету прилагается. Штуку эту можно держать не дальше, чем в 5-ти метрах от тела, так что пока я в гостях, она лежит на столе. Тяжелая, лампочки светятся, мне все время кажется, что нас подслушивают. Нисневич только посмеивается.
- Как-то они за мной, наверно, следят, но я же и не нарушаю. Раз в неделю приезжают на проверку оборудования. Иногда звонят, интересуются, как дела, как здоровье, моральное и физическое. Такие очень вежливые люди, - для разговоров с ними и адвокатами у него кнопочный телефон.
В похожей ситуации фермерше, обвиняемой в мошенничестве с землей в Волосовском районе, на время судебного разбирательства определили меру – запрет определенных действий. Она хотела разводить в древне коз, но ее домик не устроил прокуратуру.
Вспоминает, как на него "открыли сафари". Говорит, и не грезил здесь какими-то доходами. Мол, просто хотел сделать, чтобы территории вокруг были ухоженными. Все-таки родовое гнездо, первая дача еще от деда осталась. А так как по натуре – деятель, придумал, как совместить это с бизнесом, вот и стал оформлять участки под сенозаготовку, они ж заросшие стояли, очереди за ними вроде не было. Инвестиции были – капитал остался от прошлых проектов.
По СПАРК, в прошлой деятельности Максима Нисневича нашлось совладение в нескольких торговых компаниях Петербурга, ныне не действующих. В том числе "Бугатти ГМБХ", "Гамбург Трейдинг Груп ГМБХ" и "Европа".
- И вот пошли слухи, что мной интересуются. Но я это все мимо ушей. Полвека эти земли никому были не нужны, а тут вдруг озаботились? Здесь же не Краснодарский край, чтобы за каждый гектар воевать, а пустоши и топи, в лесах озера черные с рыбой без глаз, все в таком упадке стоит, сколько денег надо вложить. Да тут участки бесплатно должны раздавать, еще и доплачивать и медалью награждать, кто взялся. До меня во Втрое ни налогов, ни рабочих мест не было. Вот моя медаль, - трясет он ногой с браслетом.
Теперь, говорит, эти участки ему не нужны, пусть забирают. Только, думает, потом они опять зарастут.
Проба клеткой
Рассказывает, как перед домашним арестом пять дней провел в следственном изоляторе. Послушать – удивительно. Понятно, что от сумы да от тюрьмы и кто туда только не заезжает, но передо мной конкретный человек. А в прошлом у него Вагановское училище, карьера артиста балета в Мариинке, а потом в Гамбурге. До сих пор походка и движения танцора. Худощавый, невысокий, опять же – с достатком, привыкший к определенному комфорту, который для кого-то и роскошь. И вот он рассказывает.
- Я когда заехал в эту хату с матрасом подмышкой, а сам как был – в пиджаке, в футболке модной, лоферах, по-летнему стильно одет. А там три парня молодые. Сразу вопросы, кто, откуда, какая статья. Я говорю, 159-я часть 3, три эпизода. Те сразу же "о-о-о-о". Мошенничество на зоне, оказывается, уважаемая история. А как узнали мой возраст, даже место на шконке внизу хотели уступить, но я отказался. Раньше всегда любил в поездах наверху ездить.
- Только это не поезд, - замечаю.
- Да ничего там страшного нет. Нормальный изолятор, не убитый, без тараканов. Туалет – дырка, - говорит мне в прошлом балерун. – Да, постельное белье не то, что дома, с четырьмя подушками, еда примитивная в металлической посудине, ну а что поделать? Охрана – совершенно адекватные люди, никто не унижал, никакой грубости, хамства. Таблетки мне давали, я ж еще до того разболелся, кашлял ужасно.
Соседей по изолятору судили за воровство и наркотики, люди бывалые. Говорит, отлично с ними время провели. Настолки у них были на листах нарисованы, фишки из хлеба. Дошираком делились, научили мыться над парашей так, чтобы воду вокруг не разбрызгивать, вещи сушить на скрутке из пакетов, веревок же нет. Помогли составить список нужного на случай настоящей тюрьмы. Среди пунктов я с удивлением замечаю крем для лица французской фирмы Vichy. Едва ли от советчиков.
- Я увидел, как люди зажигалкой кипятят в целлофановом пакете воду, и он не прогорает, представляете? - на лице его чуть ли не детский восторг. - Жахнул кружечку чифиря, думаю, раз уж в тюрьме сижу, надо хоть попробовать. Он так коротко тебя – бах, как стимулятор. Начинаешь понимать цену каким-то примитивным продуктам, какой кайф, когда майонез тебе в суп, доширак этот с кипяточком (тут-то он и сейчас по субботам делает себе блинчики с красной рыбой).
Но это, говорит, повезло, а если бы отправили в СИЗО, то в Горелово, а там, мол, в камерах по 50 человек. В суд этапируют, как в железном стакане, до Сланцев 4 часа, летом жара под 40, зимой минус как на улице. Без остановок, пьешь из одной бутылки, писаешь в другую. А в Сланцах-то суд рядом, ехать всего 5 минут.
- А если все же тюрьма? Как-то готовитесь?
- А как готовиться, набивать себе звезды воровские? Я подумал так: я никого не убил и не изнасиловал, ребенка не обидел, никому страдания не принес, у старушки пенсию не крал. Решил относиться к этому как к очередному приключению в жизни. А кто был артистом балета, тому уже ничего не страшно, хоть урановые рудники.
Бали
- Куда потом поедете? Германия?
- Не хочу. Климат немыслимый, хуже Петербурга, с бизнесом сложно, все дорого, а сколько правил, запретов. Потому оттуда во Втрою русские семьи переехать хотели. Большой хороший дом здесь можно построить намного дешевле, а там под миллион евро. Я им показывал, как на квадрике носился, в Германии это уму непостижимо, там съедешь в поле с дороги – сразу полиция, везде же "Цутрит Верботен" (Zutritt verboten – с нем. "проход запрещен).
В планах у него теперь – уехать с семьей на Бали и сделать экопоселение там, раз здесь не получилось. Говорит, Индонезия с точки зрения экономики сейчас на подъеме, население 280 миллионов, средний класс развивается, есть русские школы. При этом пальмы, климат хороший, природа, бизнесу никто не мешает.
- Моя предпринимательская чуйка подсказывает, там будущее. Газ, нефть, все есть, туризм развивается, а какие жилые комплексы строятся. За 5 миллионов студию можно купить с видом на океан. Там такой движ, хочу поймать и эту волну перед пенсией.
- Последнее слово в суде написали? – обрываю его мечтания.
- Думал на эту тему. Что-то я конечно скажу, но душераздирающей речи не будет. Уже настолько ошалел от этих заседаний, что понимаю: все это красноречие тут ни к чему. Умеет у нас государство пропустить через такую мясорубку, что ничего уже не хочешь, кроме как собрать чемодан и драпать, - и задумался. - Но когда это безумие закончится, я, может, это в профильные комитеты донесу. Должны знать кабинетные мечтатели, как все это на земле работает.
Он неисправим.