Сто домов, клуб, магазин. Одинокая церковь, где служил духовник Гоголя и снимал Балабанов. 47news искал мистику, а дошел до реставрации.
Заброшенная Церковь Богоявления Господня возвышается в маленьких Еськах в Тверской области. Смотрит на людей с начала XIX века. Храм в запустении, но стены все помнят. Та самая монументальная живопись создана артелью под руководством Михаила Тыранова. Здесь служил духовник Николая Гоголя – отец Матфей. Говорят, что он наставлял автора при написании второго тома "Мертвых душ". Спустя полтора века сюда приехал снимать свой последний фильм Алексей Балабанов. Храм в Еськах превратился в часть мистической Колокольни, где можно было обрести счастье. И все, кто туда ехал, говорили – "Я тоже хочу". Так назывался фильм. И мы тоже захотели.
Удалось поговорить с директором Центра "Сельская церковь" Инной Лобачевой – она работает над сохранением и развитием наследия и занимается этим более 13 лет. Начинала волонтером в ВООПИиК, затем обучалась в школе сохранения и ревалоризации культурного наследия "РеШкола" (тогда они сотрудничали с французской школой реставрации "Эколь де Шайо"). Признается, что пережила кризис среднего возраста, и последовала примеру основательницы центра – Светланы Александровны Мельниковой. Решила посвятить себя возрождению сельских храмов и популяризации культурного наследия.
– Как началась история в Еськах?
– Мои коллеги-предшественники в "Сельской церкви" узнали о храме и о том, что там такая выдающаяся живопись, от искусствоведов из Института искусствознания. Сейчас на просторах интернета ходит легенда, что в Еськи якобы приезжали представители ЮНЕСКО. На самом деле в Москву приезжало Общество охраны памятников Англии. И вместе со Светланой Мельниковой где-то в начале 2000-х поехали по Тверской области, в том числе в сторону Еськов.
– Что-то изменилось после англичан?
– Где-то в 2009-2011 полностью провели ремонт кровли на четверике. Там заменили стропильную систему, кровельное железо. Тогда, кстати, помогал Липецкий металлургический завод – предоставили металл. Укрепили основание колокольни и шпиль. Устройство кровли четверика, на западной стене которого находится монументальная роспись "Изгнание торгующих из храма", защитило церковную стенопись от намокания. Впоследствии, конечно, было много факторов, почему работы остановились.
– Но про Еськи не забыли.
– Да, когда я пришла в 2020 году в "Сельскую церковь", уже назрел вопрос, что туда надо вернуться и более прицельно заняться храмом. Я приехала, посмотрела на живопись. Встал вопрос: с какого мероприятия начать, чтобы это было интересно и местным, и гостям? Решили сделать концерт классической музыки в храме. Позвали педагогов из Тверской детской музыкальной школы.
– И какие у вас отношения с местными?
– Здесь не так много людей. Мне кажется, это нормально, что когда мы приехали в первый раз, на нас никак не отреагировали. Во второй раз – тоже. Наверное, когда мы приехали и провели концерт, сделали праздник, людям было приятно. Стали участвовать и сами организовывать субботники. Сейчас думаю, уже дружеские отношения сложились.
– Не вспоминают, как Балабанов снимал "Я тоже хочу"?
– Приходят, рассказывают. На самом деле, они очень спокойно на это отреагировали. На тот момент, когда Балабанов снимал, там действительно было совсем тихо и почти никого. Как говорится, можно сказать "спасибо" пандемии – люди все-таки стали перебираться в регионы и оседать.
Интересно, что Балабанов приступил к съемкам "Я тоже хочу" именно здесь. Съемки начались 12 февраля 2012 года, уже в сентябре лента была готов к прокату. Впервые Еськи попали на экран на 69-м Венецианском кинофестивале в программе "Горизонты".
– Кстати, а как Алексей Октябринович там оказался?
– Они с игуменом Рафаилом объезжали храмы. Искали именно руины. До Еськов тупиковая дорогая, мимо не проедешь. Для кого-то это тлен, но я ощущаю особую атмосферу. Мне нравится фраза отца Рафаила про то, что задача была показать не парадный храм, а погибающее наследие, то, мимо чего мы все проходим, а оно разрушается.
– Интересно. А как "сверху" относятся к вашим начинаниям?
– Бежецкая Епархия – большая. Тверская область – огромная. В регионах большой отток населения. Епархии и физически, и финансово поднять эти храмы не могут, и многие церкви стоят на нежилых территориях. Зачастую нет уже ни села, ни деревни, только урочища, кладбища.
– Где была отправная точка?
– Сначала был небольшой концерт. Потом мы с командой дважды подавали заявки на грант, на третий раз мы выиграли. Я специально мониторила храмы, где сохранилась монументальная живопись, смотрела, чтобы исторические территории были связаны с уникальными личностями. Наш проект назывался: "Сельские церкви – духовный каркас России". В рамках гранта мы делали аудиогиды, пленэры, архитектурные обследования, информационные стенды и фасадные таблички на храмы. По результатам студенческой художественной практики провели три выставки и уличные экспозиции, взаимодействовали с местными сообществами, привлекали внимание общественности в Москве и Петербурге.
– Насколько вообще живопись в таких храмах важна?
– В своей книге Анна Леонидовна вспоминает Илью Репина и его воспоминания из детства про церковную живопись: "Маменька не раз журила меня: "Ну что это за срам, я со стыда сгорела в церкви – все люди как люди, стоят, молятся, а ты, как дурак, разинул рот, поворачиваешься даже к иконостасу задом и все зеваешь по стенам на большие картины". Библейские сюжеты, нанесенные на стены, помогали тем, кто не умел читать, осознать и понять Новый и Ветхий Завет. Сейчас все умеют читать, но стенопись – по-прежнему самый яркий и понятный инструмент для человека, входящего в храм. И самый уязвимый…
Инна Лобачева и режиссер Евгений Авдеев в 2025 году представили документальный фильм о храме "К Воскресению". Картина рассказывает о церкви как о древнем артефакте, который скрепил между собой Михаила Тыранова (автора росписей), Гоголя и Балабанова.
– У вас волонтеры в основном работают?
– На волонтерских субботниках – да, на организации каких-то мероприятий тоже. Это добровольная помощь, на энтузиазме. Наши партнеры – Общественная палата города Твери всегда нам помогает с транспортом для участников субботников. Гранты для некоммерческих организаций – это большое подспорье, это значит, что можно спокойно планировать финансирование и закрывать базовые потребности: транспорт, питание, проживание волонтеров. Частные пожертвования – выезд одного дня, без ночевок. Договариваемся с региональными учебными заведениями, едет наш костяк специалистов и волонтеров, присоединяются местные жители из сел или городов – это про волонтерские субботники. При проектировании или создании материалов, конечно, уже работают профессионалы.
– А что-то особенное?
– Есть и другое. Мы организовываем экспедиции высококлассных специалистов в регионы: художники-реставраторы, архитекторы-реставраторы, искусствоведы, исследователи, художники-фотографы – наш культурный десант. На месте мы консультируем инициативных граждан, даем рекомендации, по возвращении освещаем региональное наследие в статьях, соцсетях, на конференциях. Организовываем выезд альпинистов для уборки весеннего снега с крыш. Также мы общаемся с блогерами: проводим совместные фотовыставки, при необходимости нам предоставляют фотографии с объектов, до которых мы сами еще не доехали.
– Кто работает руками?
– Волонтеры не имеют права заниматься реставрационными работами, да это и не их задача. Волонтеры могут помочь, убрать, вынести, сложить, перебрать. Если это экспедиции с художниками-реставраторами живописи по сбору фрагментов, то это больше образовательная история для студентов и волонтеров. Волонтеров привлекают на сбор фрагментов, но только под руководством специалистов. Идет строгое методическое описание: с какой стены, какой сюжет, количество – это очень сложная профессиональная работа. С волонтерами облагораживаем территорию вокруг храма, зачастую храмы аварийные, внутрь без надобности стараемся не заходить.
– Собирать фрагменты – это как?
– Есть храмы, где от стены, например, отошел штукатурный слой и рухнул со всей живописью. Задача волонтеров – аккуратно, не растоптав, в ящички сложить фрагменты штукатурки с красочным слоем. Иногда можно прямо на месте что-то подсобрать, видно. А иногда остаются совсем маленькие фрагменты, но их много.
– А что дальше с ними? Хранят, возвращают обратно?
– Сначала все собирается и хранится. Ребята, которые занимаются реставрацией, делают подбор фрагментов. Для кого-то это даже курсовая или дипломная работа. В идеале это должно возвращаться в храм, но работать с живописью можно, только когда храм архитектурно законсервирован. Если, не дай Бог, мы не вернем в храм или он разрушится, то живопись можно восстановить для музейной экспозиции.
– Насколько продвинулся процесс реставрации с 2019 года?
– После концерта мы решили собрать деньги на недостающие окна первого яруса. Объявили сбор, перед Новым годом собранные средства отправили в Торжокскую столярную мастерскую. Потом ждали, когда храм отмерзнет, в середине мая установили их в алтарной части. Силами волонтеров в трапезной части законсервировали первый ярус окон. До того, как в прошлом году по Федеральной программе храм полностью законсервировали, местными усилиями накрыли трапезную и алтарную часть храма. Главная победа – привлечение внимания огромного количества людей: хоры, студенты, волонтеры, педагоги, экскурсоводы, блогеры, самостоятельные путешественники.
– Какая сейчас основная цель?
– Основная задача – возродить жизнь на селе. Создать условия для устойчивого развития. Потому что всё, что мы делаем, может иметь пролонгированный эффект, кто-то подхватит наши начинания. Но важна экономическая стабильность и развитие территорий, чтобы люди на местах хотели и могли это продолжить.
– Сейчас приезжают в Еськи? Есть энтузиасты?
– Сейчас есть местные жители. Мы хотим сделать круглый стол с чиновниками. Все энтузиасты в основном в Москве. Наша общественная организация, люди, которые смотрят фильм, присоединяются к проекту. Проект "Консервация" тоже большой, который занимается сохранением культурного наследия. Специалисты Лаборатории Со_Хранения: профессиональные художники-реставраторы, преподаватели академии имени Строганова, реставраторы из Пушкинского музея. На высоком уровне пытаемся показать важность и хрупкость наследия, а то спасать скоро будет нечего.
– А давайте перейдем от практического к духовному. Ощущаете там что-то особенное? Почему храм привлек Тыранова, Гоголя?
– Мне кажется, мухи – отдельно, котлеты – отдельно. Для людей это была жизнь. Они работали и вкладывали душу. И благодаря этому, когда мы приезжаем, это чувствуется. Насчет Михаила Тыранова, автора росписей. Мы пытались препарировать, как была организована артель. Каждый мастер работал по своему профилю. Одни писали фигуры – "фигурщики", обрамления – "уборщики", лики – третьи. Настолько высоко было их мастерство и уважение к труду другого – в сюжетах сохраняется удивительная гармония м аккуратность. Отца Матфея – духовника Гоголя – отправили служить настоятелем в Еськи, он обладал редким просветительский даром и был очень почитаем. Когда его переводили во Ржев, жители несколько километров провожали своего батюшку.
– А у вас лично был какой-нибудь мистический случай?
– Есть. Когда мы делали первый концерт классической музыки, я приехала накануне, в пятницу, было очень холодно, хотя всего лишь середина сентября. Храм серый, пасмурно, всё серое. Думаю: "Ну как завтра все будет? Какая атмосфера? Как будет людям?". На следующий день тоже было очень свежо, но появилось солнце. Приехали участницы конкурса красоты из Федерации "Миссис Санкт-Петербург" – красивая благотворительность: не только про красоту, но и про духовность. Финал конкурса в ноябре, и в рамках подготовки к нему девушки участвовали в таких мероприятиях. Мне было очень приятно, я сама из Питера. Девчонки приехали: две на питерском поезде, в три часа ночи. Еще одна девушка с мужем и тремя детьми из Москвы на машине через Еськи. По дороге в храм мы нарвали рябины, взяли цветы для музыкантов, сделали букеты. Пришли в храм, постелили пледы на лавки, разложили программки, украсили рябиной, зажгли свечи. И храм стал совсем другим, он ожил. Это прямо ощущалось, что пространство живое, как будто сам храм радуется.
– А что бы вы хотели видеть в Еськах через год?
– Я не буду загадывать. Мне нравится фраза: "Сделай всё возможное, невозможное сделает Бог".