Нарваться на новодел – легко, даже если ты коллекционер. Так как быть, если под громким именем картины спрятался опытный поддельщик.

На днях директор одной из крупнейших для Европы частной Лаборатории по экспертизе живописи Жофия Вегвари признала: примерно 60-70% работ при близком рассмотрении оказываются подделками. При этом с годами их качество только растет, а коллекционеры, впадая в психоз, пытаются себя убедить – "все нормально". 47news посмотрел в эту сторону с кандидатом искусствоведения Российской академии художеств Инной Монашеровой.

– Новые специалисты говорят, что большая часть приносимых на реставрацию картин – подделки. Как сейчас определяется подлинность?

– Подделки есть повсеместно – и в Европе, и в Америке, и в России. У нас существуют специальные центры экспертизы, кроме того, есть музейные работники высокого уровня – они десятилетиями занимаются конкретным художником. Опытные коллекционеры и ценители доверяют именно им. Если нужно официальное заключение, работу несут в центры вроде Грабаря или Репина. На глаз можно определить только очень грубую подделку. Если человек знает историю искусства, он понимает: "Так этот художник не писал". Но по-настоящему качественную подделку определит лишь очень хороший эксперт.

– А как именно проводят хорошую экспертизу?

– Во-первых, нужно отлично знать творчество художника, собрать информацию. Это не делается за день. Надо отследить периоды, манеру письма, которая могла меняться из-за возраста, болезней, зрения. Важно, какие пигменты были под рукой. Поэтому помимо сравнительного анализа проводят химическую экспертизу: смотрят, какие пигменты использованы и существовали ли они вообще в то время. Например, определенный тип белил перестали применять после конкретного года. Если на картине стоит дата, когда эти белила уже не выпускались, – несостыковка очевидна. Эксперты растут, но и аферисты совершенствуются.

– Сколько может стоить экспертиза и сколько времени занимает реставрация?

– Все зависит от состояния картины и степени повреждения красочного слоя. Серьезная реставрация может занять от полугода до года. Усредненных сроков нет, все индивидуально. Стоимость тоже напрямую зависит от масштаба работ и от рыночной цены картины. Даже сама экспертиза часто привязана к стоимости предмета – это общая практика.

В 2009 году петербургский коллекционер Андрей Васильев купил картину Бориса Григорьева "В ресторане" за 250 тысяч долларов. Продали работу через посредничество известного искусствоведа Елену Баснер. Позже выяснилось, что все это время подлинник находился в запасниках Русского музея. Уже тогда улучшение качества новодела называли тенденцией.

– Если человек хочет минимальное вмешательство – например, просто подкрасить, – ему могут отказать?

– Я не слышала о случаях отказа в реставрации как таковой. Если работа сверхсложная и реставратор понимает, что не справится, он честно об этом скажет – лучше отказаться, чем испортить вещь. В остальном препятствий нет. Вопрос в деньгах и в объеме необходимых манипуляций.

– Можно ли как-то упростить процесс определения подделки для обычного человека? УФ-фонарик, анализ пигмента на месте?

– Люди часто пытаются получить ответ в соцсетях, где "знатоки" на глаз ставят диагноз. Но лучше все-таки показать специалисту – платно или даже бесплатно, если повезет. Если копия более-менее качественная, обыватель вряд ли отличит ее от оригинала. Нужно разделять профессионалов и тех, кто с искусством не связан.

– А если выясняется, что картина – подделка, ее все равно возьмут в работу?

– Конечно. Если владелец не планирует выдавать копию за оригинал, продавать ее по цене подлинника или выставлять в музее, а хочет просто повесить дома на стену – ему объяснят ситуацию и отреставрируют. Положить под стекло, привести в приличный вид – это право заказчика.

– Бывает, что клиент требует выдать справку, что это оригинал, хотя экспертиза показала обратное?

– Нет. Экспертиза всегда делается под фамилией конкретного человека. Никто не станет рисковать репутацией и свободой ради чьего-то каприза. Таких денег просто не существует.

– Был ли какой-нибудь особенно нелепый случай в вашей практике?

– Мне однажды прислали изображения вещей, якобы контрибуционных, вывезенных нашими военными. Часть из них будто бы была написана самим Гитлером. Я сразу поняла, что это копия: штампы и даты не сходились: когда их ставили, Гитлера, кажется, уже не было. Бумага была странного качества, формат мелкий. Я ответила, что не заинтересована и позже показала знакомому эксперту. Оказалось, ему уже присылали те же предметы. Он сказал, что это безобразие давно гуляет по рынку.