Однажды Жак приехал к нам и больше не вернулся. Звонил президенту из Москвы, но полюбил Петербург. Даже Эрмитаж реставрировал. Чего только не бывает.
Строитель, тусовщик, повар и заслуженный петербуржец. Жак родился на севере Мадагаскара. Хотя, если бы на юге, нам от этого понятнее не стало. Родственники уехали во Францию, а он живет в России 38 лет. Ставим восклицание.
Прибыл изучать физмат, а остался не науки ради. Говорит на пяти языках. Ему 59. По виду не скажешь. Носит худи и джинсы, постоянно шутит. Говорит, что сам он еще молодежь. Петербург называет второй родиной, а в Ленобласти ему легко дышать. В Мадагаскар возвращаться не хочет. Я нырнула в эклектику.
– Наверное, вы привыкли, что наши люди могут странно на вас реагировать. Слышала историю. Мол, идут люди и говорят, прошу прощения: "Смотри! Негр!" И просят сфотографироваться.
– Когда я работал над реставрацией в Эрмитаже, ко мне очень часто подходили люди и просили сфотографироваться. Особенно приезжие из других городов. Сначала я спокойно соглашался. Потом это стало надоедать. Я уже думал: "Я что, памятник какой-нибудь?"
А сейчас иногда иду по улице – кто-нибудь увидит меня, покажет другому: "Смотри, смотри". Меня это не обижает. Я понимаю, что у людей это просто любопытство. Особенно для тех, кто впервые видит темнокожего человека. Дети, конечно, обращают внимание, но иногда и взрослые.
фото предоставлено героем материала
– То есть для вас это скорее любопытство, чем проявление неприязни?
– В Петербурге люди уже привыкли, здесь много иностранцев. А где-нибудь в глубинке могут посмотреть с интересом: как он здесь оказался, откуда приехал. В целом я к этому нормально отношусь.
– А как вы вообще оказались в Советском Союзе? Сколько вам было лет?
– Двадцать один год, это было в 1988-м. Приехал учиться по направлению, у меня специальность физико-математическая. Отец настаивал, что надо ехать в Советский Союз, потому что там наука. А я сам хотел в Алжир или Германию. Мама сказала: если не хочешь, придётся ещё год учиться на Мадагаскаре. Я подумал: один год – ничего, а в следующий раз поеду. Но родители сказали: "Ты теряешь время – ты уже отслужил в армии". И решили, что надо ехать.
– Почему семья настаивала на СССР?
– У меня семья родственников – есть близкие, дядя, многие живут во Франции. Брат жил во Франции, потом вернулся, теперь пенсионер. Дяди, двоюродные братья, сестры – все там. В отпуск ездят на две-три недели. А почему решили в Советский Союз? Потому что у нас дома считали, что здесь физика, наука сильно развита. Отец настаивал. Семья у нас дружная, все поддерживают друг друга.
– Какой была ваша молодость?
– В смысле была? Я все еще молодой! Я молодежь.
– Давайте так. Какими было ваше детство и юность на Мадагаскаре?
– Родился в городе Диего-Суарес, на севере страны. Сейчас город называется Анциранана. У нас школа начинается примерно с шести лет. После девятого класса нужно было продолжать учиться в лицее, а после двенадцатого класса сдавали государственный экзамен.
В нашем поколении после школы был ещё обязательный год службы – и для мальчиков, и для девочек. Только после этого можно было поступать в университет. Я тоже прошёл через армию. Армия очень портит молодежь. Там все курить начинают, пить ром. Обычная молодость: ночные клубы, друзья. Тогда компьютеров почти не было, поэтому жизнь была совсем другой.
фото предоставлено героем материала
– Чем занимались ваши родители?
– Отец из деревни, в 15 лет убежал в город, стал сварщиком, дорос до высокой должности. Мама всю жизнь работала в городской администрации. Сферы совсем разные. Познакомились через тётю по маме – она вышла замуж за друга отца. Папа все время был с Библией, типа верующий, и так заманил маму. У нас считается, что если ты религиозный, то ты серьезный, надежный. Читал вот ей Библию – одну строчку, другую. В общем, когда они уже были вместе, мама сказала: "С тех пор я Библию у него не видела".
– Библия протестантская была, наверное?
– Да, у меня папа протестант, а я и мама - католики. Один из братьев мусульманин. У нас все свободны, все равно Бог один. Главное, что человек духовно воспитанный. Но я хожу в церковь только на Рождество. Ругается мама из-за этого. Брат учился в Саудовской Аравии, дома у него мусульманская школа. Он мне отправляет много чего – строчки из Корана, Библии. Ну, он философ.
– И когда вы приехали? Куда пошли учиться?
– В восемьдесят восьмом, в августе, ещё при Горбачеве. Прошел медкомиссию, получил направление в Молдавию. Там учился на подготовительном факультете, изучал русский язык. После года решил поехать в Харьков – там у меня двоюродный брат был аспирантом. Потом услышал, что в следующем году занятия будут на украинском, а я его не знаю. Ну и с девушкой у меня там были проблемы. Решил ехать в Москву работать.
– Русский язык тяжело давался?
– В лицее я учил русский как третий иностранный, но три месяца. Потом выбрал немецкий. Занял первое место на конкурсе, ездил во Франкфурт. На первое место давали поездку, за второе – холодильник, за третье – телевизор. Сейчас все языки перемешались – русский, французский, английский – салат. Но я знаю пять языков. Практики сначала не хватало – в общежитии говорили на своём, с земляками. А если бы в комнате был русский студент, пришлось бы общаться.
– А родной язык?
– Родной язык – малагасийский. На Мадагаскаре 18 этнических групп, у каждой свой диалект, но все понимают друг друга. Есть сложный язык антрой, они как бы горлом говорят. Но академия создала общий малагасийский.
– Что дальше было у вас в России, после отъезда из Харькова?
- Советский Союз – всё не как сейчас. В Москве я застал августовский путч 1991 года, побаивался выходить на улицу. Потом начал работать в строительстве, даже ездил в Магадан со стройотрядом – весело было, студенты, девчонки. А потом уже в Москве осваивал строительное дело. С того времени я строитель по сей день.
– Как вы попали в Петербург?
– Был момент, я работал во французской компании SNF – им нужен был повар в офисе. Готовил наши блюда, ну и борщ. Потом работал в "Реконстроме" в Москве. Земляк сказал: "Есть работа в Петербурге, в "Ленстрое", и с девушкой познакомлю". В девяносто пятом я приехал в Петербург и с тех пор здесь. Город притянул – я не могу уехать никуда. У меня много друзей в Сосново, в Ленинградской области. Иногда езжу туда помочь по работе.
– В чем отличие Петербурга и Москвы для вас?
– Я уже здесь был, но один раз приехали в Москву. Там приезжие из другого города на Ленинградском вокзале. Женщина спрашивает: "А вот где это находится?" Я сразу подошел, объяснил. Спрашивает: "Вы откуда?" Я говорю: "Из Петербурга". Отвечает: "У вас совсем другие люди, здесь вообще никто ни на что не отвечает". Это просто как примеры, которые я вижу.
– А как вы оказались в Эрмитаже?
– Интересная история произошла примерно в 2000 году. Мы сидели в кафе в Петербурге. За соседним столом были француз и португалец. Они услышали, что мы разговариваем по-французски, и подошли познакомиться. Оказалось, что они тоже строители. Мы поговорили, познакомились. У них как раз были связи с людьми, которые занимались реставрацией.
На следующий день мы познакомились с начальством и получили работу. Так я оказался на реставрации Эрмитажа. В общей сложности я работал там около шести лет.
– А чем именно вы занимались?
– Фасадами, но не только. Мы работали со штукатуркой, краской, кирпичом, камнем. Старую штукатурку снимали, заново штукатурили, шпаклевали, красили.
Много работы было и наверху, на крыше. Ремонтировали дымоходы, старую кладку. Я работал с камнем, резал камни для колонн. Были и жестяные работы. Особенно много работы пришлось на подготовку к 300-летию Петербурга.
У меня сохранился пропуск в Эрмитаж. Это, кстати, очень удобно. С таким пропуском можно было бесплатно ходить в разные музеи Петербурга – в Эрмитаж, Русский музей, Петергоф.
– Получается, вы уже и в прямом, и в переносном смысле часть Петербурга.
– Я приехал в 1995 году. Получается, я здесь уже 31 год. Можно сказать, я почетный петербуржец.
– Вам что-то нравится из русской культуры? Книги, кино?
– Я мало читаю, извините, и мало смотрю кино. Хоть и живу в Петербурге. Моя первая русская девушка тут была очень культурная, везде меня водила. У нее там отец поет в опере. Ради нее я ходил в филармонию – очень много концертов. Театр-балет, кино. Даже какая-то еврейская постановка была. Потом мы расстались.
– Чем увлекаетесь?
– Собираю друзей. Ночные клубы люблю до сих пор, танцы. Спортом занимаюсь.
– Что любите готовить, раз поваром работали?
– Готовлю морские продукты, овощи, мясо разное. Все, кроме десертов. Дома обычно экзотические блюда… Крабов готовлю. Здесь не разгуляешься, у вас крокодильего мяса нет, например. И черепахи морской. Мало выбора, но все равно можно что-то придумать. Русскую кухню не готовлю, кроме борща. Ну и как это называется… Фаршированный перец могу. У меня нет рецептов – фантазия, фантазия.
– Чем вы сейчас на стройках занимаетесь?
– Занимаюсь отделкой квартир. Я не просто строитель – умею делать проекты, чертежи. Родители не ругались, что не закончил университет – для них главное, чтобы я отправлял деньги. А руки у меня есть, я люблю свое дело. У меня есть друг в Сосново, езжу туда, помогаю. Но живу в Петербурге.
– Как вам Ленобласть?
– Там внимательнее смотрят, чем в Петербурге. Мол, как я тут оказался. Вообще по Ленобласти бываю редко, но чувствую, что хорошо – в силу возраста. Допустим, Сосново. Я там если ночую, всегда хорошо чувствую, как бы природа, да.
– Что думаете про климат?
– Организму очень плохо, когда жара. Я уже не выношу. Как по мне, лучше мороз какой-нибудь. Минус девять-десять, вот так я чувствую себя нормально. А когда только переехал, было тяжело, конечно. Первый раз видели такой мороз. В Молдавии студентам шапки меховые, шубы выдавали от университета. Вот у меня есть друг Измаил, он вернулся в Мадагаскар – и у него непереносимость климата уже. Он даже не может сейчас ходить.
фото предоставлено героем материала
– Вы общаетесь с родственниками на Мадагаскаре?
– Я сейчас с мамой общаюсь постоянно. Слава Богу, она еще жива, ей 86 лет. Отец уже умер. У нее есть сестра. Мама не приехала сюда, но была в Москве, когда летала в Северную Корею – она занималась политикой. По сей день у нее своя партия, она фанат. В Москве она купила маленький телевизор. В то время у нас редко у кого был телевизор. Помню, дядя отправил большой телевизор из Франции – и все соседи, все дети приходили смотреть по вечерам.
– Мадагаскар сильно изменился за годы?
– Я там был последний раз в 2008 году. Наверное, все изменилось в худшую сторону, особенно в области экономики. Переворот недавно был, новый президент сейчас. Не знаю. Он, кстати, приезжал в Россию недавно, с Путиным разговаривал. Не знаю, может, что-то получше будет. У нас часто перевороты, не только в Мадагаскаре, по всей Африке. Раньше было стабильнее просто из-за социалистической поддержки.
– Вы бы смогли сейчас вернуться?
– Хотел бы съездить, потом вернуться, повидать маму. Но мне мама вообще говорит, что мне нельзя туда.У нас была студенческая забастовка в Москве у посольства в начале 90-х, не было стипендии. Три человека возглавляли забастовку, я тоже. Мол, денег нет, мы тут голодаем. Ну и мне дали телефон, я разговаривал с президентом. Все получилось. Вот так бывает.