Школьники выслушали арестованных подростков. Те поддались угрозам и что-то сжигали. Только в Петербурге под стражей по обвинению в терроризме сейчас 20 несовершеннолетних.

Дети рассудили взрослых

Денис поджег заправку после того, как ему задали вопрос: "Готов ли умереть за семью и за Родину?". Ответил, что да. Хотел, чтобы с семьи сняли все обвинения, чтобы "все закончилось". Амина, круглая отличница, молчала из страха: "Отца депортируют, маму – в колонию и меня тоже". Напрягать родителей не хотела. Коля пишет матери из тюрьмы, что все нормально, и просит прислать цветные карандаши. Маму просил ничего не говорить бабушке. Та все равно узнала. Письмо от нее пришло прямо в день его психиатрического освидетельствования.

БДТ и "Фонтанка" собрали детей и родителей на закрытый показ фильмов, которые аудитория "Фонтанки" уже видела в проекте "Ты не один". За детьми решили далеко не ходить, взяли своих. Нам была важна реакция тех, чьи почти в буквальном смысле соседи по парте оказались за решеткой. Артисты читают за подростков из Петербурга, попавших под черную статью. Разговоры записали в следственном изоляторе. Все попали за решетку запуганные злодеями под видом ФСБ, убежденные в спасении своих родителей. Но поджигали АЗС и прочее.

"Ты не один" – совместный проект "Фонтанки" и БДТ им. Товстоногова. Основа – разговоры с подростками, обвиняемыми в терроризме. Попали под уголовные дела из-за мошенников. Встретились с угрозами, шантажом и психологическими манипуляциями. Реальные истории подростков читают артисты БДТ: народная артистка России Нина Усатова, Карина Разумовская, Геннадий Блинов и другие. 20 обвиняемых - это десятки и десятки тех, кого эти истории коснулись напрямую.

По окончании фильма в зале тишина. Модераторы встречи - режиссер Андрей Могучий, чья команда беседовала с подростками в изоляторе и замглавреда "Фонтанки" Евгений Вышенков ставят вопросы ребром. Мир взрослых пытается понять, как достучаться до молодых.

– Вот полиция взяла парня, поджег машину. Что с ним делать? Сажаем или нет?

Все переглядываются. Кто-то тихо разворачивает шоколадные конфеты. Ответить решает Марк, высокий юноша с осветленными длинными волосами с задних рядов.

– А что с него взять? Поймали и все. Надо провести с ним беседу, объяснить, что на него повлияли, что его обманули. Брать с него нечего. Нельзя сажать. Как-то так.

Он же рассказывает, что и самого пытались втянуть. Сидел с другом. Некто написал ему в Telegram. Прислали фотографию какого-то дома. Угрожали, что прямо сейчас пошлют дрон. Вместе с другом они стали потешаться и издеваться над анонимами – на снимке был дом, где юноша на самом деле не жил.

– Я думаю, даже если бы мой дом мне прислали, я бы не попался. Ну, явно настоящие военные не будут тратить такие ресурсы на какого-то случайного школьника. Мы прикалывались просто, матери я не говорил, – продолжает Марк.

– А кто-то считает, что его нужно посадить?

Тишина кажется более осмысленной. Чуть дергается кудрявый мальчик, лет восьми. Мама подталкивает – "ну, скажи". Не говорит, но смотрит с неуверенным любопытством. Никого сажать он, похоже, не хочет, зато потом рассказывает историю.

– Мы как-то с другом гуляли после школы. Ему позвонила какая-то девушка, якобы подруга его мамы, якобы Ольга. Но он знал, что никакой Ольги нет на самом деле. Так что мы посмеялись и послали. Мы бы точно не поверили.

Другой парень, уже сильно постарше, вспомнил, что у его знакомого так вымогали деньги. Тоже сыпали уведомлениями со всех приложений, угрожали. Можно сказать, в современной реальности отделался "малой кровью". Ведь здесь он считается потерпевшим, а не злодеем.

Грише, задумчивому мальчику в очках, в белой рубашке, очень порядочному, предлагают представить себя царем. Чуть стесняясь, говорит, что поджигателей он бы помиловал. Учится в четвертом классе, но рассудителен не по возрасту.

– Я бы их простил, потому что это манипуляция. Дети попали под манипуляцию, они не виноваты.

С ним самим такого не случалось, признается Гриша. Но кое-что он все же знает: незнакомые номера лучше не брать. Просто знает – и все.

Вице-губернатор Петербурга, курирующая комитет по образованию, Ирина Потехина вспоминает мальчика, которого полицейские застали прямо у горящего шкафа. Он не пытался убежать, кричал: "Подождите, я не успел сделать видео, иначе маму убьют". Парень был отличником, шел на золотую медаль. Спортсмен, душа компании. Совсем не замкнутый. На таких обычно подозрения не падают.

Кураторы "вели" его несколько дней подряд. Требовали, чтобы он оставался один. Он был два дня с родителями на даче, ничего им не сказал. Сразу после последнего звонка пошел поджигать. Его лучший друг до сих пор ходит к психотерапевту. Считает себя виноватым. Переживает, что ничего что не заметил, не остановил.

Рассказала и про себя. Пятничным вечером в WhatsApp написала некая Маша. Представилась она персональным менеджером "Госуслуг". Отмахнулась, было некогда. В субботу утром – звонок. Говорят: "Ну наконец-то добрались до тебя, вот сейчас мы тебе устроим". Следом посыпались коды подтверждения с маркетплейсов, штук семьдесят подряд.

– У меня сразу включается критическое мышление. Я точно знаю, что на Госуслугах нет никаких персональных менеджеров.

С дочерью как-то состоялся диалог. Она ради интереса решила послушать телефонного мошенника: "Мама, подожди, мне любопытно". Пришлось стоять над ней и ждать, когда она наконец положит трубку.

– А как вы думаете, почему эти ребята вообще не рассказывали родителям о том, что происходит с ними?

Девчонка постарше, Алена, говорит, что дети, наверное, боялись наказания. Или побоялись показаться слабыми. Объясняет: "И друзья тоже не рассказывают, потому что боятся, что их засмеют: скажут – ну че ты, слабак такой".

Одна из мам тут вспоминает другую историю. Иногда, по ее опыту, внимательный взрослый решает все. В одной школе было сразу четыре похожих случая. Один сорвался, потому что учитель физики заметил: с девочкой что-то не так.

– Он выхватил у нее телефон из рук – хотя так, конечно, делать нельзя, – а там была та самая переписка, – рассказывает мама. Слава богу, ничего не случилось.

Алена говорит, что нужно тщательнее контролировать сайты знакомств. Ведь подростки стекаются за поисками друзей именно туда. Эхом ей откликается сотрудница ФСИН в форме с тремя большими звездами на погонах. Она здесь, ей важно. "Фея ФСИН", как ее называют, работает в изоляторе с арестованными детьми и помогла устроить встречи подростков с авторами фильма.

Офицер подчеркивает, что почти все случаи начинаются в "Дайвинчике" – бесплатном чат-боте для быстрых знакомств. Первая фраза: "Привет, давай познакомимся". А вторая обычно просьба скинуть геолокацию для встречи. Она же формулирует, кажется, главное – то, из-за чего эти истории вообще случаются.

– Ребенок в любой из этих историй выступает защитником. Он иногда не сообщает об этом родителям, потому что полагает, что в этой ситуации он герой. И когда выполнит задание – с чувством выполненного долга расскажет, что всех защитил и все преодолел.

Ломается это, по ее словам, только в одиночестве следственного изолятора. Она же вспоминает Амину: прежде, чем поджечь заправку, та два с половиной часа простояла рядом, на камеру купила пять литров бензина. Сотрудники заправки видели ее на записи, продали бензин и ничего не спросили. Если бы хоть один из них поинтересовался, зачем ей пять литров, уверена офицер, ничего бы не случилось.

По словам офицера, среди находящихся под арестом в Петербурге подростков - четверть по обвинению в терроризме. Рост – 50% год к году. И еще одно наблюдение: педагоги, по ее словам, часто и сами стесняются лишний раз проявить бдительность. Даже если ребенок пожаловался на что-то подозрительное, сообщить об этом не спешат.

Андрей Могучий признается, что сам чуть не попался на уловку злодеев. Позвонили, представились сотрудником ФСБ, и первое, что потребовали, – убедиться, что в кабинете никого нет.

– Я мгновенно выгнал из кабинета всех. Нормально вообще? Я взрослый парень, мягко говоря. Всех инструктировал: ни в коем случае не берите трубку, ФСБ не звонит по мессенджеру. А сам беру трубку и говорю: выйдите все.

Дети и сами в курсе – непростое время. Но источники этих знаний нечеткие. Отовсюду понемногу. Школа, по идее, должна собирать их воедино, но получается не очень. Сегодняшние ученики говорят, что на обсуждение таких историй в классе часто реагируют смехом. Особенно это заметно на примере уроков о важном. Один из юношей постарше, одетый в серое худи, рассказывает, что многие вещи ими просто не воспринимаются серьезно.

– У нас как-то проводили урок на тему безопасности в интернете. Тема действительно важная. Но потом все испортилось. Все начали ржать, потому что в середине урока решили прорекламировать национальный мессенджер.

Могучий формулирует то, что происходит с детьми: "Смех – это защита. Глубоко человек по-другому думает и чувствует".

– А если бы этот фильм показали у вас в классе, как бы на него реагировали? – спрашивают детей.

Молодой человек в сером считает, фильм произвел бы на него больший эффект, если бы о своем опыте рассказывал его сверстник, а не актер. Такой же школьник.

Алена подсчитала, что чуть больше половины класса над фильмом бы посмеялись. Остальные бы задумались. Совсем меньшинство бы поплакали. По ее мнению, такие фильмы надо начинать показывать уже в начальной школе, до 5-6 класса, когда дети более отзывчивы. После пятого-шестого класса любопытство исчезает.

Другая девушка вспомнила, что годом раньше в ее классе показывали спектакль про Беслан. На сцене были актеры. Впечатлило сильно. Смеялись тогда единицы. Плакали даже мальчики. Хотя обычно на такие темы – отшучиваются они первыми.

Родители слушали те же истории, что и дети. И услышали в них свои вопросы.

Майя после просмотра задумалась о том, понимали ли эти подростки, чем для них могут закончиться такие решения.

– Я задумалась, а может, эти попавшие в беду подростки просто даже не понимали, что им может им грозить за поджоги? Не знали, не осознавали, что это очень серьезное уголовное преступление? Что впереди гарантированно изолятор, тюрьма, срок, испорченная жизнь? И может, об этом тоже с детьми надо больше говорить? И как можно раньше? Ведь незнание законов никого – и даже детей – не избавляет от ответственности.

Светлане в этой истории не хватает еще одной стороны.

– Я благодарна всем авторам и участникам проекта за внимание к проблеме и за то, как они воплотили эту идею, – получилось очень мощно. Мне не хватает в этой истории законодателей – тех, от кого зависит, как будет в дальнейшем складываться судьба этих детей. Мне кажется, что нужно пересматривать нормы права. Если есть доказательства того, что ребенок стал жертвой мошенников, то ни о каком реальном наказании не может быть и речи. Дети и так попали в перемолку и испытали огромный стресс, зачем ломать им жизнь?

Самым неожиданным итогом встречи для Венеры стал разговор с сыном.

– Мне было важно посмотреть это вместе с ним, и чтобы он сам поучаствовал в обсуждении. Ему шестнадцать, он очень самостоятельный, как и многие подростки в этом возрасте. У нас хороший контакт, мы можем обсуждать что угодно. Но вот тот факт, что ему "постоянно" пишут мошенники и пытаются развести на знакомство или как-то запугать, он мне не рассказывал "чтобы ты лишний раз не дергалась".

Об этом подросток рассказал ей только по дороге на встречу.

– И мне было важно услышать, как он разговаривает с ведущими и других ребят слушает, которые там были. Если я как родитель начала бы его дома пытать, он бы из чистого упрямства начал отбрыкиваться от разговора. Ну, это же мама, все дела. Так что опыт был очень полезен нам обоим.

Многие родители уточнили, что в их школе руководство знает о проекте. Но считают, что показывать его детям можно только в средней школе. Иначе слишком опасно для психики.

Одна из мам грустно иронизирует: "Угу, про Беслан в пятом классе можно показывать, а про звонки – нет".