Семья полицейских из Риги нашла убежище в России. Позади остались угрозы и унижения, впереди – подозрения и холод. Потом мужу пришлось уйти на фронт. И это еще не конец. 

Ирина (имя изменено) пешком перешла латвийско-российскую границу с двумя детьми. Рижский священник настоял, чтобы им помогли в Псковской области. Муж тоже вернулся к нам, и его забрали на СВО. Он поехал в Луганск и исчез. Хотя "зеленая книжечка" переселенца должна уберечь. Семья со всех сторон оказалась "национальной угрозой" – даже для родной дочери. Русская рижанка говорит: "Переезд в страну мечты стоил жизни". Разговор начался со слез.

Ирина все время плачет. Ей не забыть обвинения в шпионаже, пропавшего мужа, бюрократию. Куда ни глянь, одна безысходность.

Коренные нерасстрелянные

– Когда вы в последний раз общались с мужем?

– Первого ноября. В четыре часа дня он написал мне: "Я тебя люблю". А в шесть вечера мне позвонил командир и сказал, чтобы я его больше не ждала. Официально считается без вести пропавшим.

– Расскажите о нем.

– Имя называть нельзя: у него родители, и могут прийти и к ним, и к дочери, не дай бог. Он родился в Риге в 1982 году, окончил школу и латвийский институт. Познакомились мы на работе. Меня перевели с другого участка, я была старше его по званию, налаживать объем работы в Курземском участке полиции. Так мы и встретились. 25 февраля этого года нам исполнилось бы десять лет вместе.

– Кем вы работали в Латвии?

– Мы оба служили в полиции. Муж отработал тринадцать лет в уголовном розыске, дослужился до капитана. Я семнадцать лет была следователем по экономическим преступлениям. Поэтому мы представляем угрозу национальной безопасности Латвии.

– Почему вы решили уехать из Латвии? Когда это решение созрело?

– Это зрело давно, еще с тех пор, как родился сын, в двухтысячных. Запрет русского языка, русских школ, всего русского. Ненависть, открытая ненависть. Раньше тридцать лет шипели, теперь бросают в лицо. А я сама рижанка, мы все коренные рижане. Я в совершенстве знаю латышский, мы все его знаем. Но мы русские. Мы с мужем говорили: нас только пока не расстреляли, как русских в тридцать девятом году на площади. Все остальное уже сделано.

– У вас большая семья?

– Старшая дочь осталась в Риге. Она от другого брака, ее отец от нее отказался, и муж воспитывал ее как родную. Старшего сына здесь он тоже растил как своего, тот тоже от другого брака. Сейчас стоит вопрос, что сына могут лишить всех положенных льгот, потому что отец ему неродной. Оба мальчика со мной. Про Латвию они слышать не хотят.

Безработные шпионы

– Расскажите, как начали переезжать. Это ведь не с первого раза?

– В прошлом году мы переехали в Калининград. Это была страшнейшая история. Старшую дочь я увезла с собой, она поступила в БФУ имени Канта на международные отношения. Я хотела показать ей, что есть другой мир, что здесь не плохо, медведи не ходят, дети такие же. Но она сказала "нет", и все.

Из-за того, где мы с мужем работали, мы обратились к одному человеку, и он начал нас шантажировать. Требовал, чтобы мы достали ему информацию: нашли источник в Латвии, достоверные базы данных. Хотел очень многого. По нашей работе мы не могли этого сделать. Он угрожал детьми: или мы выполняем, или он сдаст нас как шпионов, или "сделает что-то с детьми". Мы развернулись и уехали обратно в Латвию. Это был сентябрь прошлого года, в Калининграде мы пробыли ровно месяц.

– Что ждало вас в Латвии?

– Мы служили в полиции, а после увольнения пять лет нельзя выезжать из страны. Это прописано в законе. Мы уехали и вернулись, и меня начали таскать на допросы.

– А на что вы жили?

– С продажи ипотечной квартиры в Калининграде у нас осталось всего тридцать тысяч евро. Все эти деньги мы вернули в Латвию: снять квартиру, устроить детей, заплатить за институт дочери, собрать детей в школу. К зиме деньги кончились. Работать нас никуда не брали, а допросы продолжались.

– Чем закончились допросы?

– После второго допроса я поняла: что бы я ни сказала, мне ответят, что у них другая версия. Либо я подписываю их версию и сажусь в тюрьму, либо ухожу из страны. Я взяла двоих детей, два чемодана, и 11 февраля этого года перешла границу пешком. Я убежала из страны.

Переселенная угроза

– Куда вы пришли? Кто помог вам на новом месте?

– В Псковскую область. Без денег, без вещей. Голые, вообще без ничего. Священник из Риги позвонил своему другу здесь и сказал: "Приюти их, пожалуйста". Этот человек принял нас в Острове, снял нам квартиру и дал мне работу, чтобы мы как-то выкарабкались. Без денег выкарабкаться почти невозможно, но так мы начали.

– С каким статусом вы приехали?

– По программе переселения, с "зеленой книжечкой".

– Кем вы работали?

– Юристом по охране труда на предприятии. Меня взяли, потому что у меня слишком много дипломов, даже для этого мира.

– Когда к вам приехал муж?

– В апреле. Он до последнего оставался в Латвии со старшей дочерью, мы оба уговаривали ее переехать. В апреле она в последний раз отказалась. Тогда он заказал машину, на переезды ведь очередь, собрал оставшиеся вещи со съемной квартиры и переселился сюда по той же "книжечке".

– Вы приехали по программе переселения, но вас постоянно вызывали на беседы. Как вам это объясняли?

– Это абсурд. Со мной в рамках программы разговаривал очень милый человек с Петровской, 51, в Пскове (Управление по вопросам миграции). Спокойно, мило сказал: "Мы за вами всю жизнь будем наблюдать". Я ответила: "Да наблюдайте, мне все равно". Для Латвии мы угроза национальной безопасности, здесь мы тоже угроза. Мы будто исчадие ада, назовем это так.

– Что мешало получить гражданство?

– Когда приехал муж, для документов на гражданство ему не хватало справки о несудимости. У нас была другая справка, о службе в МВД, а ехать в Латвию за новой равносильно самоубийству. Мы просили лишь чуть больше времени, чтобы продлить визу: справку нам переправляли через Беларусь, и скоро она была бы у нас. Но ни для кого это не было понятным.
Мы обращались во многие инстанции, к губернатору, к тысячам людей. У меня сохранилась переписка. Нам везде отказывали и говорили одно: "Езжайте в Латвию". Или на СВО. Никто нам ничем не помог. Тот человек с Петровской, 51, вызывал мужа на допрос. Они беседовали два часа, и он сказал, что такие семьи, как наша, должны уехать обратно в Латвию, потому что у нас там дочь и мы угроза.

Разорванные здоровые

– По программе переселения участие в СВО не обязательно, верно?

– Нет, не обязательно. В том-то и дело.

На фоне режима высылки, реестра контролируемых лиц с запретами на работу, счета, жилье и передвижение, риска депортации и ограниченной по срокам "миграционной амнистии" контракт на СВО становится для обычных мигрантов быстрым способом легализации в стране.

– Тогда как получилось, что муж оказался на СВО? Была повестка?

– Повестки не было. Он сам, добровольно, поехал в Луганск. Потому что вариантов не оставили. Нам сказали, - утверждает Ирина - либо контракт и Луганск, либо вон из страны. А наши дети категорически не хотят возвращаться в Латвию. Младший кричал: "Я не поеду в эту Латвию, не буду учить латышский, меня там будут бить".

– Он состоял на воинском учете в России?

– Нет. Просто контракт.

– А здоровье? Как это учли на медкомиссии?

– Формально, для галочки. Я привезла им все документы: два инфаркта. Плюс лекарство "Репата", один укол стоит 200 евро, колют раз в две недели, на этом он и живет. В военкомате ему ответили открыто: "Ничего страшного, это не болезнь, вы здоровы". Поставили категорию А.

– Что он сам обо всем этом думал?

– У него отобрали телефон, и мы почти не могли связаться. Он говорил: есть нормальные ребята, а есть такие, у которых крыша едет полностью. С больным сердцем ему пришлось бегать, еще и с пятилитровой емкостью.

– Его сразу отправили на фронт?

– Нет. Полтора месяца подготовки на полигоне. Потом отправили туда, куда отправили.

– Вернемся к первому ноября. Что произошло потом?

– После звонка командира информации у меня нет. Там постоянно бомбят, и мне никто ничего не объясняет. Мне дважды звонил замполит и говорил, что должен доставить мне останки мужа. Я ответила: "Сначала убедитесь, что это мой муж". Сын написал ему, спросил: "Это точно мой папа?" И тот заблокировал сына. Больше нам ничего нормального не говорят.

– Вам прислали что-то официально?

– Вчера мы со старшим сыном были в военкомате, и нам выдали уведомления. Я спросила: "Почему вы его не ищете?" Мне ответили: "Искать нечего". Я говорю: "Как нечего? Ищите! Если разорвало, ищите руки, волосы!" В ответ тишина. С этой бумагой из Псковского военкомата я сегодня позвонила в "Защитники Отечества" и спросила: что мне делать, как мне дальше жить, на что жить? Мне ответили: "Приходите, все объясним". Приду на следующей неделе.

Понаехавшие резиновые

– Вы сказали, что дочь осталась в Латвии. Когда ваши отношения испортились?

– Дело в Европе. До десятого класса образование в Латвии еще можно было контролировать: оставался русский язык, оставались нормальные учителя. После десятого класса пошли "европейские ценности", непонятные уроки. Вторую мировую выиграли США, и это все официально написано. Русских расстреливать, латыши высшая нация, Латвия принадлежит латышам. Это промывка мозгов.

– Дочь тоже русская. Она понимает, что и ей может грозить опасность из-за вашего положения?

– Не понимает. Я умоляла ее вернуться: взять своего молодого человека и приехать сюда, уговаривала как могла. Дочь носит мою фамилию, и проблемы могут быть серьезными.

– А в какую-то другую страну вы не имеете права уехать?

– Теперь уже нет. Потому что я буду в официальном розыске по всем зонам Евросоюза. Единственное, у меня сын хочет из-за этого ужаса переехать в Калининград. Он очень ждет, когда он закончит девять классов здесь. Он говорит: "Мама, скорее бы, мы просто уедем". Я говорю: "Скорее бы". И мы просто уедем.

– Не сочтите, пожалуйста, за цинизм. Вы получаете какие-то выплаты в России?

– Мне даже не платят детские деньги. Мне отказали в этом девять раз. И сейчас у нас опять отказ, потому что нужна справка из суда, потому что папа без вести пропавший. Просишь помощи, тебя вышвыривают и говорят: "Че понаехали? Москва не резиновая".

– Что говорят ваши знакомые в Латвии?

– Те пятеро, с кем я еще общаюсь, в шоке. Никуда не пойдут и ничего лишнего не скажут. Мне даже никто не звонит, потому что никто не верит. Все думают, что муж жив, его просто не нашли.

– А вы?

– Я тоже не верю, что он погиб. Получается, что он просто испарился. 

Софья Новоселова,
47news

Ранее 47news рассказывал о судьбе 61-летней Галины, перебравшейся в Россию из Латвии еще в 2024 году. За это время надежды на программу о возвращении разбились о реальность. Пенсии нет, с работы уволили "по собственному желанию". Дочь учится на медика, но не может получить помощи у врачей. Подробнее об этом читайте в материале "Из бывших. Как рижанка накувыркалась в Ленобласти".